Today: February 20 2019
russian English greek latvian French German Chinese (Simplified) Arabic hebrew

All that you will be interested in knowing about Cyprus on our website Cyplive.com
the most informative resource about Cyprus in runet
Resett: меня выставили из Университета Осло, потому что я предупреждал о беженцах-террористах

Resett: меня выставили из Университета Осло, потому что я предупреждал о беженцах-террористах

January 31 2019 LJ cover – Resett: меня выставили из Университета Осло, потому что я предупреждал о беженцах-террористах
Tags: Норвегия, Беженцы, Терроризм, Россия, Кавказ, Европа, Запад, Образование

Доктор исторических наук Бьёрн Нистад рассказывает, как лишился работы в университете Осло, когда предложил поделиться с Россией данными о чеченских исламистах в Норвегии. Этим он нарушил сразу два негласных закона: заявил, что беженцы могут быть опасны, и защитил действия России в Чечне. Вдобавок он открыто признал, что войну в Грузии 2008 года начал Саакашвили.

В марте 2010 года в московском метро произошел теракт, который унес 41 жизнь и ранил более 100 человек. Совершили его две террористки-смертницы с Кавказа. После теракта я — тогда еще преподаватель-русист Университета Осло — обратился к норвежским властям с призывом предоставить российским службам безопасности данные, собранные на собеседованиях с чеченскими просителями убежища.

Этот шаг мне показался само собой разумеющимся. В Норвегии живут несколько тысяч чеченцев, и едва ли норвежские власти имеют полное предоставление об их действиях у себя на родине. Риск, что среди них затесались исламисты и лица, причастные к терроризму и другим серьезным правонарушениям, весьма велик. Нельзя исключать и вероятности, что чеченские просители убежища могут совершить в Норвегии теракт или пойдут на другое серьезное преступление. А информацию, полученную из Норвегии, российские власти смогут использовать для борьбы с чеченскими террористами и восстановления правопорядка на Кавказе.

Однако мое предложение вызвало немало пересудов. Ряд правозащитных организаций обвинили меня в попытках подорвать безопасность беженцев. В газетах разгорелись споры, а меня даже позвали в шестичасовой выпуск новостей.

Вскоре после этого инцидента мне сообщили, что мой контракт с университетом продлен не будет.

По какой причине его решили не продлевать — из-за моего предложения поделиться информацией с российскими органами безопасности, из-за того, что я в различных контекстах защищал действия России в Чечне, из-за того, что я назвал чеченских повстанцев террористами (каковыми они и были в моих глазах), или из-за того, что я в целом выступал слишком «дружественно» по отношению к России — мне неизвестно. Могу лишь засвидетельствовать, что мои доброжелатели сообщили мне, что в определенных кругах на мои высказывания обратили внимание, и что мне стоит вести себя потише, если я все еще рассчитываю на должность при норвежском вузе. «Лучше помалкивай, по крайней мере пока не найдешь постоянную работу», — советовали мне.

Несколько лет я подавал резюме в ряд университетов и высших школ на должности, связанные с историей или русистикой. Но когда мне более-менее открыто дали понять, что мне ничего не светит, я сдался.

Это сегодня мне хорошо известно, что для меня — отъявленного русофила и путиниста, который обозвал украинские власти «фашистской хунтой», да к тому же «правого популиста», который пишет колонки для издания «Ресетт», — в Норвегии действует запрет на профессию, в результате чего мне приходится перебиваться жалкими писательскими гонорарами.

Но тогда, в 2010-2012 годах, когда мне дали понять, что в моих услугах ученого и преподавателя не нуждаются, никаких спорных заявлений я сделать не успел — не считая того, что я считаю тогдашнего президента Грузии Михаила Саакашвили ответственным за войну против России в 2008. Да, еще я назвал чеченских повстанцев исламскими террористами и призвал норвежские власти поделиться данными о чеченских просителях убежища с российскими службами безопасности.

И уже одного того, что я назвал чеченских повстанцев исламскими террористами и высказался за обмен разведданными по чеченским соискателям убежища с российскими властями, норвежским властям хватило, чтобы выгнать меня «на мороз».

Во-первых, я поставил под сомнение риторику НАТО, которую транслирует Норвежский институт внешней политики и другие ведомства: Россия ведет угнетательскую политику, Путин — автократ с вождистскими замашками, а чеченцы — жертвы российского империализма.

Но главным все же оказалось другое. По всей видимости, норвежские власти и влиятельная пресса постарались не допустить дискуссии об угрозе общественной безопасности, исходящей от соискателей убежища. Не хотели они и как-то заострять внимание на том, что очень многие из них прибывают из стран с мощными исламистскими течениями и, вероятно, сами являются исламистами.

А выступая за раскрытие информации, полученной в ходе собеседования с беженцами, я вступил в противоборство с господствующей метаидеологией, правами человека и правозащитными организациями — обособленной отраслью и влиятельной группой давления, спорить с которой опасно. Что права человека в наших краях далеко не всегда соблюдаются и что люди, бросающие вызов существующему порядку, рискуют лишиться работы — вопрос другой.

Косвенное подтверждение того, что я прав, утверждая, что «волчий билет» мне вручили за убежденность в потенциальной угрозе, исходящей от чеченских беженцев и искателей убежища, — осторожность, с которой норвежские ученые и исследователи говорят о рисках, сопряженных с исламом, исламизмом и мусульманами в принципе.

Исламский террор — крупнейшая на сегодняшний день террористическая угроза, она не идет ни в какое сравнение с другими. Мы уже сами столкнулись с исламским террором и терактами со стороны просителей убежища. Несмотря на это, мы приняли десятки тысяч беженцев из мусульманских стран, пострадавших от гражданских войн и боевых действий. С точки зрения статистики, новый масштабный теракт — лишь вопрос времени.

Но ни один из востоковедов и африканистов, знатоков Ближнего Востока и исследователей ислама — а их в стране десятки — насколько я знаю, не предупредил о рисках вследствие принятия десятков тысяч беженцев из мусульманских стран с мощными исламистскими течениями. Ученые молчат, как молчат и наши политики. Заговорить об аспектах безопасности, связанных с иммиграцией, для исследователя равносильно карьерному самоубийству. Полицейская служба безопасности Норвегии — единственная, кто отваживается об этом говорить, да и то лишь шепотом.

Эксперты и ученые ввели самоцензуру, чтобы не вступать в конфликт с властями и влиятельными группами давления. Это прискорбно, потому что так мы сужаем свое понимание мировой ситуации и лишаемся возможности принимать рациональные решения. Если самоцензура зашла так далеко, что ученые, вместо того чтобы предлагать конкретные меры, приуменьшают очевидную террористическую угрозу, возникшую из-за нашей миграционной политики, это может оказаться в буквальном смысле смертельным.

Норвежские власти ничего не знают о десятках тысячах просителей убежища, живущих в нашей стране, а если и знают, то крайне мало. Вероятность новых терактов велика. Необходимость трансграничного сотрудничества в области разведки очевидна.

В этой связи я хочу повторить свой призыв к норвежским властям поделиться данными, собранными в результате собеседований с беженцами, включая страны, откуда они прибыли, а также завязать сотрудничество со службами безопасности других стран. Смею надеяться, что в свете недавних терактов против норвежских граждан найдутся ученые и исследователи, у которых хватит твердости поддержать мое предложение.

Защите жизни и имущества норвежских граждан должно уделяться больше внимания, чем праву соискателей убежища скрывать свои личные данные от властей стран, откуда они прибыли.

Бьёрн Нистад — доктор исторических наук, знаток российский истории. Автор книг об истории идей, а также внешней политики царской России и СССР. Последняя книга — биография Путина «Спаситель России» (2016).

Бьёрн Нистад (Bjørn Nistad, Resett, Норвегия)
INOSMI
GTranslate Your license is inactive or expired, please subscribe again!