Go to Publicity
«Back to news

News

12.07.2017 - 20: 14

A grand swap deal between Russia and Qatar: Europe in exchange for Asia

So what's really going on around Qatar?

In June 2017, there was a political split in the Middle East, but instead of exacerbating the Sunni-Shiite confrontation, the Sunni peace itself was split in half. What is the reason for the unfolding conflict? What are the interests of the warring parties? Who initiated the current situation? And, finally, who benefits from the next Persian conflict?

Prehistory and background

В конце девяностых годов прошлого века отец нынешнего катарского эмира создал в Дохе три мощнейших инструмента влияния на исламский мир. Первым стал международный канал «Аль-Джазира» — СМИ номер один на территории всего современного Ближнего Востока. Вторым — Всемирный совет мусульман — наиболее авторитетная мусульманская организация, состоящая из девяноста тысяч уважаемых богословов. А третьим — Суверенный фонд Катара, являющийся одним из двадцати наиболее масштабных мировых фондов благосостояния. Позже именно эти три механизма позволили «карликовому» по своему населению государству стать одним из наиболее влиятельных политических региональных игроков.

В 2011 году, в ходе развития американской стратегии «арабской весны» перевороты произошли в Тунисе, Египте и Йемене; гражданские войны в Ливии и Сирии; восстания и массовые протесты в Бахрейне, Алжире, Ираке, Иордании, Марокко и Омане; менее значительные недовольства в Кувейте, Ливане, Мавритании, Судане, Джибути и Западной Сахаре. И всё это время династия Катара планомерно портила политические отношения буквально со всеми своими союзными соседями региона. Так продолжалось вплоть до переворота в Египте, когда лидер Всемирного совета мусульман Али аль-Карадаги при мощнейшей поддержке катарского канала «Аль-Джазира» буквально силой протащил в кресло руководителя страны партию «Братьев-мусульман» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) и президента Мухаммеда Мурси.

После этого Саудовская Аравия окончательно отказалась сохранять безучастный нейтралитет и к большому неудовольствию американцев поддержала в Египте собственный государственный переворот, к 2013 году приведя к власти Абделя Фаттаха ас-Сиси. С тех пор разлад между двумя соседями лишь усугублялся, а Катар, в ответ на отстранение от власти своего человека, выпустил в открытый эфир наиболее влиятельного в суннитском мире богослова Карадаги, который месяцами призывал к свержению существующего в Саудовской Аравии королевского строя. Саудиты использовали аналогичные методы и собирали вокруг себя доступных влиянию салафитских улемов, периодически пытаясь с их помощью признать нынешних эмиров Катара незаконными наследниками и узурпаторами престола.

В конечном итоге к 2014 году накал взаимных страстей достиг такой величины, что из Дохи были отозваны все послы тех региональных режимов, которые отозвали их и сегодня. Дальнейшее обострение тянулось восемь месяцев и продолжалось до тех пор, пока в Кувейт не начали прибывать высокопоставленные американские чиновники. В наши дни история повторяется практически в зеркальном виде, за тем существенным исключением, что причины для ее возникновения, а также геополитические последствия сложившейся ситуации на этот раз выходят далеко за рамки внутренних региональных противоречий.

Тем не менее формальным поводом для начала современного кризиса послужило майское обращение эмира Катара в поздравительной речи правоохранительной академии, где последний заявил о серьезных планах правящего режима пересмотреть международные отношения с Ираном, «Хезболой» и Израилем, причем в пользу их кардинального улучшения. Позже видео оказалось в открытом доступе. Саудиты, воспользовавшись приездом Дональда Трампа, сыграли на опережение, силами шести арабских государств — Саудовской Аравии, Египта, ОАЭ, Бахрейна, Йемена и Ливии объявив Дохе о немедленном разрыве дипломатических отношений. Далее последовало прекращение транспортного сообщения и высылка из указанных стран подданных Катара, получение Дохой списка требований из тринадцати пунктов, отказ, начало взаимных обвинений и дальнейший рост двустороннего противодействия…

The real causes of the Qatari crisis

I. Terrorism.Обвинения в терроризме, предъявленные Катару в качестве официальной причины для его ближневосточной изоляции, не выдерживают никакой рациональной критики. Такие пункты, как «предоставление убежища лидерам радикальных движений, распространение идеологии «Аль-Каиды» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) и «ИГ» (организация, деятельность которой запрещена в РФ), вмешательство в дела соседних независимых государств, финансирование террористических формирований» и так далее, с легкостью могут быть применены и к самим обвинителям. Уже давно не является секретом, что Катар создавал эти запрещенные в России террористические группировки вместе с Саудовской Аравией — они спонсировались, комплектовались и обучались обеими этими странами и являются их общей историей преступлений перед безопасностью человечества. Реальная причина для катарского кризиса состоит не в этом.

II. Internal competition.Какие бы обвинения ни выдвигали официальные лица арабского мира в публичной риторике, личный повод, сподвигший их к разрыву отношений с Катаром, всегда состоял в политическом соперничестве и упущенных выгодах. Огромные запасы газа и наиболее масштабные по охвату государственные СМИ всегда нервировали катарских соседей. Но наибольшую политическую антипатию вызывало поведение эмирата в Египте, где Доха поддержала «Братьев-мусульман» (организация, деятельность которой запрещена в РФ), в Бахрейне, где эмират развивал пропаганду исламского террора, в Ливии и ОАЭ, где им инициировались антиправительственные движения, и собственно в самой Саудовской Аравии, где организовывался не только подрыв общественного доверия, но и вскармливание оппозиции к династии в стране.

Even in Yemen, Qatar planned to organize its own alternative project and in a new way to register in it the sole role of the emirate. As a result, by the time of the beginning of the current crisis, literally each of the surrounding countries wanted to reduce the ambitions of the conceited territorial rival to at least zero.

III. Iran.Религиозный разлом между суннитами и шиитами столетиями являлся основным конфликтом ближневосточного региона. В этой связи значимой причиной антикатарского демарша является обнародованное от его имени заявление о необходимости сближения с шиитским Ираном — главным геополитическим противником суннитских монархий. Катар же налаживать отношения с ним был попросту вынужден. Причина этому состоит в том, что месторождение «Северный купол», разрабатываемое Дохой, расположено не только в пределах его территориальных вод, но и в водах соседнего Ирана. И если раньше находящийся под санкциями Тегеран не мог приступить к разработке собственной части месторождения, то теперь ситуация изменилась, и Катар не смог не учитывать проявившегося иранского мнения.

IV. The USA and Israel.США достаточно долго дистанцировались от развивающейся ближневосточной проблемы, и причиной для их столь нелогичного поведения был постоянный поиск внутриполитических альтернатив. Именно для этого Саудовская Аравия, называемая Трампом «главной проблемой Америки в регионе», очень быстро стала первой точкой для его дружественного международного визита, а Иран, под давлением израильского лобби, напротив, превратился во врага номер один. В вопросе с Дохой американский лидер вновь столкнулся с лобби «внутреннего Израиля». И поскольку он необходим ему во внутриполитической борьбе, не стал вмешиваться в конфликт сразу же, прекрасно зная, что эмир этой страны не так давно высказывал идею о поддержке нынешнего движения ХАМАС и предлагал снять с него ярлыки террористической организации.

Plus, the delay in the intervention gave Trump and indirect benefits, such as the possibility of hosting the World Cup in 2022 in his country, as the struggle for the venue of his Qatar was won by America.

V. Geopolitics, Russia, gas are the main reasons for the unfolding conflict.Суверенный инвестиционный фонд Катара был организован в 2005 году, а уже к январю 2017 года его капитал составлял не менее 335 млрд долларов. В июне 2013 года фонд Катара стал владельцем 2,95% уставного капитала ВТБ, в сентябре 2016-го — владельцем 24,99% акций аэропорта «Пулково». В декабре того же года им были приобретены 19,5% акций «Роснефти» в консорциуме с Glencore, а в июне 2017-го начаты активные переговоры о покупке 25-процентной доли в Независимой Нефтегазовой Компании (находящейся при этом под прямыми американскими санкциями). Сегодня фонд широко поддерживает сотрудничество с Российским фондом прямых инвестиций и изучает проекты с общим объемом 6,5 млрд долларов.

From the above figures it is clear that Qatar actively cooperated with Russia before the active phase of the Syrian "civil" war and immediately after the intervention of our country in its military realities. And this in turn means that a short failure in several years was due to the participation of Doha in someone else's geopolitical project, and in a way in which Russia was no longer a companion player. This, of course, is about the American cross-border pipeline Qatar-Europe.

Катар при нынешних темпах добычи газа имеет подтвержденные запасы природного сырья на 160 лет вперед, и при этом существенное конкурентное преимущество над Россией — значительно более низкую себестоимость. Исходя из этого, США под руководством предыдущей государственной администрации и пытались вывести Катар на энергетические рынки Европы, надеясь поэтапно выдавить оттуда российские монополии. Доха в данном проекте следовала собственным интересам, Россия получала колоссальный удар, а США — соответствующие геополитические выгоды. Однако с появлением в Сирии российских ВКС проект провалился, трубопровод стал нереализуем, а Доха быстро изменила свои текущие переговорные позиции.

В конце 2016 года Кремль сделал Катару предложение, от которого нельзя было отказаться. Суть заключалась в отправке катарского газа не в ЕС, а напрямую в Азию, в счёт обязательств российского «Ямал СПГ», в то время как российский газ с ямальского месторождения, напротив, шел бы в Европу, но уже в счёт катарских продаж. Иными словами, Россия руками компании «Новатэк» заключала крупнейший газовый контракт с Дохой по реализации сжиженного газа на таких условиях, при которых Катар продает свой СПГ в Азию под видом российского, а Россия реализует тот же собственный объем в ЕС, но под видом катарского.

На самом деле — это грандиозная своповая сделка, о которой Россия и Катар не трубили на весь мир, а тихо и спокойно реализовали. В ней все стороны, кроме США, оказывались довольны: Катар получал альтернативный газовый маршрут, Россия — политические и экономические преференции, а в Сирии переставал финансироваться существенный пул террористов ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ). Судя по длительному невмешательству Америки в катарскую изоляцию, Доха на предложение Москвы все-таки согласилась, а вот США дожидаться конца 2017 года и запуска первой очереди «Ямал СПГ» явно посчитали преждевременным.

В отличие от предыдущих элит Вашингтона, которые планировали вывести Катар на рынок ЕС и тем самым выдавить из него Россию, нынешние, стоящие за спиной Дональда Трампа, исповедуют другую политику. Их метод вытеснения России из ЕС заключается в доставке на его энергетические рынки исключительно американского сжиженного газа. И, разумеется, в данной стратегии Катар в связке с Москвой этому плану чрезвычайно невыгоден. С одной стороны, в США для сжижения столь крупных партий голубого топлива пока нет необходимой инфраструктуры, а с другой, ее строительство займет не менее десяти лет. Для сравнения: объем российских поставок в одну только Германию в 2015 году составил порядка 45,3 млрд кубометров, а это в пересчете составляет не менее 32 млн тонн. Для транспортировки такого количества топлива США потребовалось бы 329 танкеров Creole Spirit в течение одного года, или по одному супертанкеру в ЕС в сутки. И это при том, что на сегодняшний день в мире число таких кораблей колеблется в районе четырехсот.

Given this, Qatar, of course, plans to fight, while for our country any outcome of the situation around Doha is a satisfactory result. First, in the course of the conflict, Qatar has already announced about doubling its own gas production, and this poses problematic LNG projects for us in the US and Australia under big questions. Second, seventy percent of the new US LNG capacity planned for implementation over the next decade from Texas to Australia still does not have investment decisions.

И, в-третьих, те, кто могут эти инвестиционные решения предложить, генеральные директора трех крупнейших нефтегазовых компаний — Exxon Mobil, Royal Dutch Shell и Total — выстроились в очередь не к ним, а к эмиру Катара, открывшего для иностранных инвесторов свободный доступ к разработке нового сверхбогатого газового месторождения. Помимо этого, конфликт вокруг Катара толкает вверх и цены на нефть, что также положительно сказывается на российской экономике, а «арабское НАТО», речь о котором шла во время посещения Саудовской Аравии Дональдом Трампом, в свете нынешнего суннитского раскола реализовано явно не будет.

Катарский кризис еще раз продемонстрировал миру, что арабские государства сплотиться из-за острой внутренней конкуренции не в состоянии. А это делит Ближний Восток уже не только на оси суннитов и шиитов, но и определяет отношения Катара с Египтом и даже с Саудовской Аравией внутри самого ранее единого суннитского образования. Данное обстоятельство качественно повышает возможности Москвы для выгодного политического маневра и позволяет России не занимать те неудобные позиции, при которых придется принимать одну из противоборствующих сторон. Геополитическая партия активно продолжается, но успехи России уже внушают оптимизм.

A source: A REGNUM

Author: Ruslan Khubiev

Tags: Qatar, Middle East, Saudi Arabia, Russia, Economics, Analytics, Politics, Iran, USA, Israel, EU, Gas